«А художник ли я?»

    — У тебя был период в жизни, которой ты бы назвал до и после (до художественной деятельности)? Расскажи, пожалуйста, про ДО, чем занимался, как понял, что станешь художником.

    Нет, такого четкого разделения на до и после в моей жизни не было. Все скорее перетекало из одного в другое. В школе я увлекся граффити, в институте фотографией и видео, позже кино и современным искусством, а затем все перемешалось, и я начал делать что-то на стыке разных областей. Уже к концу школы я понимал, что буду заниматься некой художественной деятельностью, но довольно долго присутствовала неуверенность:

    «А художник ли я?».

    Лишь с активностью и увеличивающимся количеством работ эта неуверенность постепенно развеивалась. Отчасти повлияло общественное мнение, если все пишут и называют тебя художником, то начинаешь и сам в это верить.

    — У тебя есть проблема выбора следующего проекта, новой задумки или все приходит быстро, и остается только реализовывать? Что тебя вдохновляет? 

    Дефицита идей за собой, слава Богу, никогда не замечал. Идеи приходят сами, но часто в незаконченном виде. Их нужно додумывать, придавать более подходящую форму. Процесс намеренного «вымучивания» произведения на заданную тему, например, под некую выставку или фестиваль, напоминает мне придумывание рекламы в креативном агентстве. Как правило, если хорошая идея не приходит быстро, скажем в течение дня, то и на следующий день она вряд ли появится. А придуманное «насильно», в результате исключительно умственных упражнений, будет отдавать «креативом». Все лучшее, как правило, приходит легко и само собой. Усилия нужны, чтобы наиболее эффектно материализовать задумку. Вдохновлять может все что угодно, а вот мотивирует – время. С годами оно становится прессом, который выдавливает тебя из зоны комфорта. Становится невозможным откладывать что-то на потом. Когда тебе 16, можно проиграть весь день в компьютерные игры и справедливо думать, что все еще впереди. Потому что действительно все впереди. Но с годами понимаешь, что многое, вообще-то, и позади.

    Для меня самый лучший, но при этом жестокий мотиватор – это время.

    — Существует ли единая и глобальная идея твоей деятельности? Или только важно значение каждой работы отдельно? 

    Моя глобальная идея

    быть собой.

    Я думаю, все, что мы можем преподнести этому миру, это самих себя и свою искренность. Художник своего рода проводник индивидуального. Именно в произведениях художников (в широком смысле этого слова) мы узнаем себя. Мы состоим из огромного количества книг, которые мы прочитали, фильмов, которые посмотрели, выставок, которые посетили. Благодаря художникам у нас есть разность вкусов, возможность сказать: «мне больше нравятся фильмы Кубрика, чем Хичкока» или «мне ближе Кандинский, нежели Матисс». А дальше идет тематика произведений. Допустим я часто высказываюсь о связи виртуального и реального, места человека на стыках этих реальностей. Мне близка работа с текстом, ирония и лаконичные формы. Для меня важно не повторяться, поэтому мои работы очень разные по технике, найти один прием и бесконечно тиражировать его – это не про меня. Для меня куда интересней поиск и некие потенциальные возможности той или иной среды, материала, техники.

    — Выдели, пожалуйста, твои самые любимые проекты. Почему именно они? Если не выделяешь любимый, то какая самая сложная была по исполнению работа или, например, самая дорогая работа. Та, что особенно выделилась для тебя лично. 

    В 2017 году я сделал около 20-ти разных проектов. Из них особенно доволен работами ВОСПРЕЩЕНИЕ–ПРОСВЕЩЕНИЕ и автопортретом на маскаронах (вид скульптурного украшения здания в форме головы человека или животного анфас. – Прим. ред.). Первая из них, на мой взгляд, очень точно передает то, как мы воспринимаем искусство на улице и в музее, а также показывает процесс перехода уличных художников в галерейные пространства. При этом проект физически давался весьма тяжело.

     

    Автопортрет на маскаронах – не только медийно успешный проект, но и пример того, как можно органично встраиваться в, казалось бы, сложную для стрит-арта ситуацию города- музея, тонко работать с контекстом города и его архитектурой. Это стрит-арт, который уместен именно в Петербурге. 

    Еще я бы выделил кондиционерный тетрис, как первый в мире проект, в котором критически совмещается стрит-арт и видеоигра. Эта работа является родоначальником целого жанра фасадных видеоигр, имеющих смысл только в пространстве города.

    — Мы любим спрашивать про преодоление нашими героями сложных ситуаций во время своей деятельности. Была ли у тебя подобная? 

    Для меня главные проблемы

    – это распыление и сомнения. Бывает я одновременно загораюсь разными идеями и разом берусь за кучу проектов, но в таких случаях силы развеиваются также быстро, как и появляются. Бывает начинаю сомневаться в той или иной идее, всегда кажется, что можно и нужно сделать лучше, поэтому некоторые проекты откладываются. Первый недуг лечится концентрацией, второй – активностью. Но это в теории. На практике взять себя в руки, конечно же, гораздо сложнее.

    — Выдели несколько художников (если такие есть), с которыми ты не работал, но хотел бы вместе реализовать интересные идеи? 

    В первую очередь я отталкиваюсь от идеи, и если судьба сводит меня с человеком, которому эта идея тоже близка, то получается сотрудничество. А заранее ничего подобного не планируется, совместные проекты зарождаются случайно. Допустим, сейчас мы вместе с саунд-художником Филиппом Гузеевым занимаемся совмещением стрит-арта с дополненной реальностью. Также время от времени продолжаем работать со Славой ПТРК, с которым делали нашумевшую «уличную грязь».

    — Самый необычный инструмент, которым тебе приходилось работать, импровизировать? 

    Сложно сказать. Как правило, я стараюсь хорошо подготавливаться к работе, просчитать все возможные трудности и реализовывать идеи именно так, как они были задуманы.

    Импровизация

    не мой подход.

    — Сегодня в России люди лучше начинают понимать стрит-арт или изменений нет вообще с тех пор, как ты начал заниматься искусством? 

    Сложно говорить за всю Россию, потому что где-то стрит-арта просто нет. Наверное, в крупных городах, особенно там, где ежегодно проходят стрит-арт фестивали, отношение более дружелюбное. Кроме того, стрит-арт – неоднородное понятие, он может быть очень разным: от провокационного, затрагивающего остросоциальные и политические проблемы до безобидных изображений милых зверят. Подобные оформительские работы некоторые теоретики и практики стрит-арта пренебрежительно называют уличным декором, нежели искусством.

    — Поделись, пожалуйста, с читателями, например, в виде совета или личного опыта, как стереть границы и не бояться действовать? 

    Я полагаю, что у каждого человека есть 3 базовых параметра (по принципу: сила–ловкость– магия в ролевых играх) – это ум, талант и активность. И если первые два с трудом поддаются корректировке, ведь умнеют люди лишь с годами, а талант либо есть, либо тоже осваивается долгое время, то активностью мы можем управлять сами.

    Поэтому мой совет — просто быть активней, расширять свой культурный диапазон, учиться и получать опыт. При этом я уже говорил, что для меня лучший мотиватор — время, и тратить его на проживание чьей-то другой жизни, мне кажется, довольно глупым занятием, учитывая, что жизнь всего одна, и мы прекрасно знаем, чем она кончается.

    Текст Денис Каракулов

    08 марта 2018

    Предложить материал

    Обзор файлов
    Максимальный размер каждого файла 100 MB